Шура сидела, накрыв ноги полами пальто и положив подбородок на колени. Она смотрела на огонь, который становился тем ярче, чем больше темнело. Иногда в костер подбрасывали куски толя, и пламя бросалось вверх, словно рыжая кошка, ловящая улетающие искры. Но затем костер успокаивался, и языки пламени, шатаясь, как эквилибристы на проволоке, начинали карабкаться по обломкам досок и веткам.
Иногда веки у нее слипались, и тогда она переставала видеть людей, пустынный перрон, черные деревья.
Лохматый красный костер шевелился у разрушенной стены, и тонкая кожа век ощущала его тепло, которое как бы медленно входило внутрь Шуры, наполняло голову бездумным круговоротом, начинало просачиваться в грудь, тяжелить ноги, булавочными уколами пробегать по замлевшим рукам. И сквозь это тепло голоса людей пробивались с большим трудом, как сквозь несколько слоев розовой ваты. Потом Шуре показалось, что она.медленно уходит от всех. Отдалялись чуть слышные разговоры. Костер, словно лилия, медленно сложил свои лепестки и стал уплывать, пока не превратился в одну мерцающую точку. Шура шла то по звонкой мостовой, то по гулким тротуарам. Была ночь. Гудели цинковые водосточные трубы, выпуская у самой земли пенящиеся потоки. Вдали дрожала красная звезда, и казалось, что кто-то зовет Шуру, но голоса не было слышно, только в ночном воздухе была та самая напряженная тревога, которая возникает эхом в спящем городе после одинокого крика.
Каким-то усилием она попыталась вернуться снова в реальный мир. Понимала, что все это сон, но сил вырваться из наваждения почти не было: Она боролась со сном, и он наваливался на нее, душил за горло, перехватывал раскрытый для крика рот... Когда-то, очень давно, на нее свалилась в сарае груда сена. Ее сбило с ног, обволокло духотой и пылью. Стало нечем дышать. Она отпихивала сено руками, била его ногами,, но оно только мягко поддавалось под ударами ее ладоней и снова наваливалось на лицо,
сдавливало грудь, и в пересохшей гортани поднимался отвратительный ком , рвоты... Неимоверным напряжением она вырвалась из объятий сена. Сознание словно выплыло из роя мерцающих звезд. Она хватила ртом воздух и вдох-мула его глубоко-глубоко, до самых донышек легких, бережно пропуская его свежесть через мелко дрожащие губы...